РЕКОМЕНДУЕМ
Новости
19.04.2017 В ЖК «Академия Парк» в Новой Москве открывается детский сад

В детский сад принимаются дети в возрасте от 1,5 до 6 лет.

14.04.2017 Праздник Добрососедства вместо скучного субботника

Провести вместе всей семьей выходные - мечта каждой семьи. А если не нужно ехать в парк развлечений или идти в кино, а развлечения, подарки и призы сами приходят в дом, так это уже сказка! Именно такой сказочный выходной проведут жители ЖК «Нескучный сад» в субботу 22 апреля.

14.04.2017 SDI Group: продуманные планировки актуальны для 65% покупателей

При приобретении квартир в малоэтажных жилых комплексах Подмосковья наиболее важными для клиентов являются такие факторы, как территориальное расположение объектов, стоимость лотов и наличие развитой социальной инфраструктуры. Однако сегодня все более актуальным становится и такой критерий, как продуманные планировочные решения.

11.04.2017 Спрос на таунхаусы за год увеличился на 11%

При этом спрос в течение трех месяцев был распределен неравномерно.

07.04.2017 XVIII круглый стол главных редакторов

Клуб главных редакторов СМИ рынка недвижимости, INSIGMA, Penny Lane Realty, «Savills в России», Blackwood, Welhome и Knight Frank при поддержке «Коммерсантъ Дом» и Газеты Glavred.Today представляют XVIII КРУГЛЫЙ СТОЛ ГЛАВНЫХ РЕДАКТОРОВ

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12  
все новости
showroom2017-ms_200x100
showroom2017-vg_200x100
ba
Rambler's Top100


Обзор загородной недвижимости » Назад, в будущее » КАК ЯР НА «ЯРЕ» ИМПЕРИАЛЫ НАЖИВАЛ

КАК ЯР НА «ЯРЕ» ИМПЕРИАЛЫ НАЖИВАЛ

 Парадный вход в ресторан "Яр" на Санкт-Петербургском шоссе.
Архитектор Адольф ЭрихсонПарадный вход в ресторан

 

В последнее время ресторанный бизнес переживает невероятный подъем, а сопутствующая недвижимость ценится всe дороже - отсюда и наш интерес к истории этого дела в России. Оче­вид­но, что мы и здесь шли вслед за Ев­ропой, но не плелись в хвосте, а, как говорится, постоянно догоняли.

 

 

В то время как в Париже в 1765 году изысканная публика с приятностью проводила время в первом restaurant'е, в России любитель "изящно покушать" мог довольствоваться лишь харчевней, трактиром или съестной лавкой. Светское общество отводило душу на обедах в богатых домах или в клубах для избранных. Спустя годы гурман, с нежностью перебирая карточки меню, к примеру, Английского клуба, вновь переживал минуты восторга: "Оливки, фаршированные анчоусами и трюфелями... судак под горячим соусом из устриц... пудинг, обложенный двенадцатью сортами сладких печеньев и пирожков... корзинка с мармеладами, а в ней - леденец в виде вазы, наполненной мороженым, а вокруг - разноколерные помадки, перемешанные с цветным жженым сахаром, да подобранные красивым узором..."

 

Зимний зал ресторана

 

Ресторации появились в Петербурге и Москве в 1820-е годы, став оазисами парижского шика, подаваемого, впрочем, под "азиатским" соусом. Одним из первых француз Морис Шевалье открыл в Камергерском переулке заведение, где посетителей встречали официанты "с тихими приемами", а антураж просился на страницы романа. "Ежели вы скромный мужчина, - писал о ресторане Лев Толстой в незавершенной эпопее "Декабристы", - опоздали на званный обед, ошиблись расчетом, что гостеприимные москвичи вас позовут обедать - и вас не позвали, или просто хотите пообедать ..,  вы входите в лакейскую. Три или четыре лакея вскакивают, один из них снимает с вас шубу и поздравляет вас с новым годом, с масленицей, с приездом или просто замечает, что вы давно не бывали, хоть вы никогда и не бывали в этом заведении. Вы входите, и первым бросается вам в глаза накрытый стол, уставленный, как вам в первую минуту кажется, бесчисленным количеством аппетитных яств. Но это только оптический обман, ибо на этом столе большую часть места занимают в перьях фазаны, морские раки невареные, коробочки с духами, с помадой и стклянки с косметиками и конфектами. Только с краешка, поискав хорошенько, вы найдете водку и кусок хлеба с маслом и рыбкой под проволочным колпаком от мух, совершенно бесполезным в Москве в декабре месяце, но зато точно таким же, какие употребляются в Париже".

 

В канун 1826 года другой иностранец - француз Транквиль Яр - в газете "Московские ведомости" известил почтеннейшую публику, что на Кузнецком мосту открывается "ресторация с обеденным и ужинным столом, всякими виноградными винами и ликерами, десертами, кофием и чаем, при весьма умеренных ценах". Однако, на практике оказалось, что завтрак в "Яре" обходился в сумму, равную стоимости обоза хлеба, а жареная пулярка "тянула" на 25 рублей серебром (в одном рубле содержалось 18 г серебра).

 

В "Былом и думах" литератор Александр Герцен вспоминал, как он с другом ходил в "Яр" обедать: "Мы тогда ещe были совершенные новички и потому, долго обдумывая, заказали oukha au champagne (уха на шампанском), бутылку рейнвейна и какой-то крошечной дичи, в силу чего мы встали из-за обеда, ужасно дорогого, совершенно голодные". А обед обошeлся примерно в два золотых (1 золотая монета в пять рублей или "полуимпериал" содержала 3,876 г золота). 

 

Банкет в ресторане

 

Как нынешних нуворишей заоблачные цены не отталкивают, а, напротив, привлекают, так и почти 200 лет назад высокие цены не пугали посетителей модных ресторанов "Яр" и "Шевалье" - столичных франтов и "московских парижан". И владельцы рестораций шли навстречу клиенту, почувствовав живой интерес гастрономов (так называли ценителей хорошего стола) и гастроманов (так именовали любителей плотно поесть). "Ступайте к Шевалье, - рекомендовал журналист середины XIX века, - и ежели хотите совершенно насладиться приятным обедом, то пригласите с собой человек пять товарищей, накануне закажите обед, предоставив составление карты самому ресторатору, и не поскупитесь заплатить по шести рублей серебром с персоны. О, тогда вас так накормят, что вы долго не забудете этого праздника вашего желудка".

 

В ресторанном залеИпполит Шевалье устроил гостиницу с рестораном в Старо-Газетном переулке. Этот ресторан - с официантами во фраках и французской кухней - пользовался невероятной популярностью у "золотой" молодежи. У "Шевалье" звучала только французская речь, а кушанья подавались на дорогом фарфоре. Ресторан любили литераторы, среди которых были замечены Лев Толстой, Николай Некрасов, Михаил Салтыков-Щедрин, столичные аристократы и приезжие помещики. Для провинциала ужин в таком заведении был делом нелегким. Названия блюд, или как тогда говорили, "номенклатура карты", ставили его в тупик. О мучениях незадачливого едока вспоминал знаток кулинарного мира: "Мой приход вывел его из недоумения; я велел подать себе рюмку джину, полпорции разных шарктери, почек в мадере, котлетку с трюфелями в папильотке, салат из ершей и бутылку шабли. Мой визави повторил то же приказание". Однако, доесть свой ужин новичку не пришлось: он насмешил публику, пытаясь прожевать котлету вместе с бумагой, в которой она запекалась, так называемой "папильоткой", и ретировался под смех присутствующих.

 

Потолок в вестибюле ресторана С годами ресторан сменил хозяев, и маленькие залы в парижском стиле стали привлекать иную публику: состоятельные поклонники высокого искусства и танцовщиц собирались в уютной атмосфере и делились театральными новостями. После спектаклей туда спешили их кумиры, и тогда угощение делалось более роскошным, а беседа - оживленнее.

 

Ну, а "Яр" для каждого поколения москвичей был, так сказать,  свой. На  первом месте своего расположения - на Кузнецком мосту - "друга Яра" посещал Александр Сергеевич Пушкин, который мог ради знаменитого супа a la tortu из телячьей головки, не уступающему по вкусу настоящему черепаховому, покинуть шумный бал. В 1848 году ресторан переехал на Петровку, а через несколько лет и вовсе перебрался за пределы Москвы - на Санкт-Петербургское шоссе (сейчас Ленинградский проспект, дом 32, с 1950 года он был известен как ресторан гостиницы "Советская").

 

Однако,  несмотря на расположение между центром и престижной дачной местностью Петровского парка, круглый год "к Яру" устремлялись экипажи, доставлявшие гулявших к шумным павильонам. Зимой, когда темнело рано, на всем пути от Тверской заставы ярко светили фонари, и поездка "на лихаче" была захватывающим путешествием.

 

Кабинет в ресторане В 1871 году ресторан купил Федор Иванович Аксeнов. В это время "Яр" стал знаменит своим разгулом, купеческими кутежами и забавами. Современники описывали, как подгулявшие "саврасы" - так называли состоятельных юнцов - "играли в аквариум": наливали в рояль воду и пускали туда живых рыб. За все "художества" они расплачивались крупными купюрами, и отказа ни в чeм не получали: "Эй, че-а-эк! Ндраву моему не препятствуй!" И хозяин ресторана не препятствовал - 2 рояля и 3 пианино ежегодно страховались на кругленькую сумму в 5 тыс. рублей (нынешние $100 тыс.). То есть, вначале гуляка платил за нанесенный ущерб, затем страховая фирма. Получалась от пьяных загулов даже двойная выгода. Страховались  в "Яре" также зеркала - на 30 тыс. рублей ежегодно, посуда и мельхиор на 15 тыс. рублей, бронзовые люстры  на 30 тыс. рублей.

 

Бывало, что кутилы затевали "сочинение" крюшона по своему рецепту: в хрустальную вазу, наполненную фруктами и вином, бросали бриллианты, сапфиры и изумруды. По мере опустошения сосуда драгоценности дарили присутствующим дамам, а чаще - исполнительницам цыганских романсов, венгерским певичкам и шансонеткам.

 

Банкет в честь участников автогонки Вокруг "Яра" крутились огромные барыши, но "учeтистый" Аксeнов всe вкладывал в развитие дела. Он начал возводить новое здание с газовым освещением, зимним садом и фонтаном. Для отдельных кабинетов специально была заказана дорогая мебель, но ресторатору не удалось завершить задуманный проект. После его смерти дело забуксовало, а в 1895 году за 92 тыс. рублей "Яр" купил выходец из крестьян Ярославской губернии 27-летний Алексей Акимович Судаков, который  трактирный промысел знал не понаслышке. Ещe в детстве он начал работать "мальчиком" в чайной, а затем, благодаря смекалке и деловым качествам, в 22 года сам стал содержателем трактира на Кузнецком мосту. Судаков превратил "Яр" в один из самых знаменитых ресторанов России. В 1903 году недвижимость "Яра" оценивалось в 276.625 рублей.

 

В декабре 1910 года Судаков заказал проект перестройки здания одному из самых дорогих архитекторов - Адольфу Эрихсону. Роскошное помещение напоминало дворец, оборудованный по последнему слову техники. Владение Судакова занимало целый квартал с главным зданием, кухонными корпусами, погребами и складами, летними рестораном, садом с террасами и беседками, трактирами, домами для служителей и двумя электростанциями. В главном здании с Большим ("Наполеоновским") и Малым залами находились кабинеты в "русском", "французском", "мавританском" стилях, а также "зеркальный" и другие - попроще. На сцене ресторана выступали ансамбли цыган, русский хор Анны Захаровны Ивановой, исполнялись французские куплеты и тирольские песни. Свое искусство показывали фокусники, цирковые артисты и борцы. В начале ХХ века ресторан завел гараж, откуда за клиентами выезжали авто. На входе в ресторан стояло чучело медведя с серебряным подносом в лапах. К концу ночи на подносе вырастала гора визитных карточек, оставленных гостями.

 

Зеркальный потолок в обеденном зале  ресторана Недалеко от "Яра" далее по Петербургскому шоссе был расположен еще один модный ресторан "Стрельна", которым владела мещанка Анфиса Егоровна Натрускина. Ей же принадлежала "Мавритания",  которую любили посещать не только русские бизнесмены, но и многочисленные иностранцы, имевшие в Москве свое дело. Австро-венгерская колония отмечала там годовщины рождения императора Франца-Иосифа, французская - ежегодно собиралась в день взятия Бастилии, а англичане пили за здоровье королевы Виктории. По оценке 1902 года недвижимость Натрускиной стоила 10.435 рублей. Доход же от нее был немалый и учету не поддающийся. Любители развлечений кутили, кочуя из одного ресторана в другой, что называлось "ходить по всем церквам".

 

Ресторан В справочной книге "Вся Москва" за 1913 год упоминается 129 ресторанов, но цифра эта явно занижена. В городе можно было найти  заведение на любой вкус. Приверженец старых традиций  или крупный чиновник, к примеру, выбирали ресторан "Англия" на Петровке. Там к клиенту мгновенно устремлялись официанты-татары во фраках и с перекинутыми через руку салфетками. Приветствуя знакомых, завсегдатай сразу направлялся к буфету. Закусив водку рыбкой и сказав комплимент симпатичной, всей "в рюшечках", француженке за конторкой, он располагался на бархатном стуле за отдельным столиком и начинал "сочинять меню". Услужливый официант знал все повадки постоянного гостя и, хотя тот называл кушанья по-русски, он тут же повторял их "по карте": "Суп прентаньер, тюрбо сос Бомарше, пулард а лестаргон, маседуан де фрюи..." Умело жонглируя богато оформленными картами блюд и вин, он поочередно подносил их посетителю, ожидая распоряжений.

 

В начале ХХ века ужин в ресторане стоил не более двух с половиной рублей без учeта горячительного, далее - события развивались в зависимости от азарта потребителя. Так, однажды король московской оперетты Александр Давыдов, после удачного концерта прибыл в ресторан "Дюссо" напротив Малого театра и заказал в отдельный кабинет шампанское и землянику, а дело было в марте. "Беспутный Саша" не выходил оттуда почти сутки, все время обновляя заказ, пока распорядитель не объявил: "Вы, Александр Давыдович, всю землянику в Москве изволили скушать! Везде посылали. Больше нигде ни одной ягодки нет!" Давыдов уплатил по счeту, заглянул в пустое портмоне, где ещe недавно  лежал гонорар в несколько сот рублей и сказал: "Да и денег тоже!"

 

Почти все московские гостиницы Большой зал ресторана имели рестораны. В уютной гостинице "Билло" на Большой Лубянке в начале ХХ века ресторан принадлежал купцу Леонтию Даниловичу Бауэру, который хранил "немецкие порядки", заведенные его предшественниками. Бауэр арендовал помещение у вдовы миллионера-чаеторговца Глафиры Поповой. Стоимость 3-этажного дома "Билло" составляла 12.327 рублей, но доходы были много больше - ресторан был "с историей". В его старомодной обеденной зале с тяжелыми портьерами на окнах и дверях, за дубовыми столами в зале пили пиво музыканты Гектор Берлиоз, Рихард Вагнер и Ференц Лист, приезжая на гастроли в Москву.

 

В ресторанах считалось большим шиком устроить свадьбу. Это могли позволить себе люди состоятельные - такие, как богатый фабрикант и коллекционер Алексей Александрович Бахрушин, пригласивший всю купеческую Москву гулять в ресторане "Большой Московской" гостиницы. Пятиэтажное здание "Большой Московской" (это на его месте возвели потом гостиницу "Москва"), оформленное в русском стиле, было одним из самых дорогих сооружений в городе. Стоимость недвижимости в начале ХХ века составляла 86.250 рублей (более $1,7 млн. на современные деньги).  Войдя в главный подъезд и поднявшись по украшенной бронзовыми перилами лестнице, публика сразу попадала в главный ресторанный зал, напоминающий царские хоромы  XVII века. Гордостью заведения была огромная "оркестриeн-машина", которую заводил половой. "Белый" зал, отдельные кулуары, 4 бильярдных, курительные и буфеты "Большой Московской" во все время суток были заполнены промышленниками, фабрикантами и людьми  творческих профессий. Владелец Сергей Сергеевич Карзинкин, член правления Ярославской Большой мануфактуры, был миллионером с причудами и сам любил пировать в одном из залов с приятелями, считая, что это лучшая реклама заведению. Периодически он вступал в разговоры с посетителями: "Отчего редко приходите сюда? Денег нет? Отпустим в кредит, и беспокоить не будем скорой уплатой!"

 

Летний сад во внутреннем дворике Ресторан этот обладал национальным колоритом, и в нeм чествовали почетных гостей городские власти. Газета "Московский листок" в 1912 году сообщала об обеде, данном Городской думой в часть английских парламентариев: "Гостей кормили чисто русскими блюдами: стерляжьей ухой, телятиной с гречневой кашей, сибирскими рябчиками, спаржей и московским пудингом с сухарями. Известный успех имел "Ухарь-купец", исполненный тенором  Садовниковым". Московское купечество же стремилось перещеголять "муниципалов" и для своего обеда в честь англичан заказало "фигуры из двух глыб льда - медведя и льва, в лапах которых будет помещено по пудовой чаше с зернистой икрой".

 

В "Большом Московском" часами сиживали писатели Антон Чехов, Максим Горький, Владимир Короленко, композиторы Петр Чайковский, Александр Бородин, художник Илья Репин и многие другие. Бывало, из какого-нибудь кабинета доносился звучный бас, а затем и пение Федора Шаляпина. Наутро вся Москва говорила: "Кутил! Всю ночь напролет!"

 

Для некоторых москвичей ресторан был просто родным домом. Артист Малого театра Михаил Провыч Садовский имел в ресторане "Эрмитаж" на Трубной площади персональный столик. Там он завтракал и обедал, встречался с приятелями, оттуда он уходил на спектакль, а вечером вновь занимал свое излюбленное место. Без него нельзя было представить "Эрмитажа", так же как без "Эрмитажа"  невозможно было представить дореволюционную Москву. Основанный в 1864 году купцом Яковом Пеговым и французским подданным Люсьеном Оливье ресторан на Трубной площади (в его здании сейчас театр "Школа современной пьесы") был еще одним вариантом "парижского шика". Сияющие позолотой залы с белыми колоннами и мраморными статуями, огромные зеркала, хрустальные люстры, изящная мебель, а главное - утонченная кухня - привлекали сюда публику. Правда, новинки кулинарии и всевозможные деликатесы здесь подавали официанты, одетые по-русски: в белые рубахи, перехваченные шелковыми алыми поясами.

 

Ресторан В "Эрмитаже" устраивали чествования и юбилеи или "оммажи", как тогда говорили. В 1879 году здесь приветствовали приехавшего в Россию Ивана Тургенева. В 1899 году тут состоялся Пушкинский обед, на котором присутствовали  крупные русские писатели. После театра сюда съезжалась вся Москва. А 12 января по старому стилю в Татьянин день в 6 часов вечера ресторан распахивал двери московскому студенчеству. Из залов заблаговременно убирались тропические растения и ковры. Мягкая мебель заменялась простой деревянной. Фарфоровую посуду сменяла фаянсовая. Столы сервировали холодными закусками, пивом, водкой и дешевым вином. Вскоре все помещения заполнялись шумными компаниями. Восторженная молодежь рукоплескала или вдруг принималась "качать" любимых педагогов. Зная, что подобное "безумство" возможно и опасаясь за свои сюртуки, старшее поколение заблаговременно надевало в этот день что-нибудь постарее. Участник такой пирушки 1885 года репортер Антон Чехов писал: "В этом году выпито все, кроме Москвы-реки, и то благодаря тому, что она замерзла. Было так весело, что один студиозус от избытка чувств выкупался в резервуаре, где плавали стерляди!"

 

Объезжая рестораны, можно было, не покидая Москвы, совершить настоящее "кругосветное путешествие". В городе существовали "Венеция", "Рим", "Ливорно", "Дрезден", "Мадрид", два "Парижа", "Берлин", "Вена", "Прага", "Амстердам" и даже "Северный Полюс". В конце XIX века появились рестораны, не уступавшие мировому уровню.

 

Первым стал "Славянский базар", открытый в 1870 году на Никольской улице (дом 17). Здесь был концертный зал "Русская палата", выполненный по проекту архитекторов А.Гуна и П.Кудрявцева с висевшими по стенам портретами известных музыкантов. Главным  украшением зала стало полотно Ильи Репина "Славянские композиторы", написанное по заказу крупнейшего московского подрядчика Александра Пороховщикова, владельца заведения, и стоившее тому, по слухам, около 1000 рублей.

 

Обеденный зал ресторана поражал воображение. Чугунные, ярко расписанные столбы и арки с купидонами и завитушками, фигурные двери, обои "под изразцы", бассейн с фонтаном, пологие диваны темномалинового цвета - всe тянуло сюда любителей экзотики. В 1901 году в "Славянском базаре" банкир Ротшильд обедал близ роскошного черного дерева буфета, занимавшего всю стену и сплошь уставленного закусками. В дневные часы ресторан  заполняли биржевики: здесь заключали многомиллионные сделки; здесь завтракали приезжие из разных краeв империи.

У ресторана

У ресторана "Славянский базар"
на Никольской улице

 

Позже перестройке в стиле итальянского Возрождения подвергся любимый ресторан русских немцев "Альпенроз" на Софийке (сейчас Пушечная ул., дом 4, Дом учителя), известный настоящим пильзенским пивом. Он находился на втором этаже двухэтажного особняка княгини Туркестановой, который оценивался в 1899 году в 11.826 рублей. Однако, доход с дома был выше его стоимости и составлял в 1903 году 45 тыс. рублей, а в 1909 году - 58.910 рублей. В 1913 году грандиозные работы по проекту архитектора Павла Висневского завершились, и взору публики предстали вестибюль ресторана "Альпийская роза", зеркальный свод потолка с живописными вставками и роскошные кабинеты. Только "немецкий" кабинет был оставлен в неприкосновенности - для старых бюргеров, которые в свое время вскладчину откупили этот кабинет за 600 рублей в год с условием, что кроме них никто занимать его не будет.

 

Каждый ресторан обладал своей клиентурой. Но, пожалуй, ни один не имел такой славы, как "Мартьяныч". В 1893 году на Красной площади возвели здание Верхних торговых рядов (сейчас ГУМ). И вот, под огромным магазином купец Петр Николаевич Мартьянов создал по проекту архитектора Иллариона Иванова-Шица ресторанный город с улицами, по обеим сторонам которых находились редкой красоты кабинеты с витражными стеклами маленьких окон; с прогулочной аллеей, которая оформлялась сообразно случаю. Газеты сообщали в дождливую пору: "У Мартьяныча! Праздник Осени!"; на масленицу - "Волшебный перелет в страну чудес! За тридевять земель - в царство роскоши и блеска! В резиденцию могущественного Блина! Грандиозный карнавал в пышных чертогах! Идите! Беспрепятственный доступ всем!"; в Рождество - "Мартьяныч наш волшебник-ресторатор, и дела ресторанного новатор, задумал пригласить себе на пир гостей, как некогда Садко на дно морское. И под ударами художников кистей, стал ресторан его красивей втрое!"

 

Неугомонный Мартьянов то устраивал в подземных озонируемых галереях музыкальный дивертисмент с португальским оркестром, то затевал "гоголевский обед", где все блюда и напитки были сделаны по рецептам из повестей и рассказов Гоголя, то звал на "гулянье по просеке" послушать оркестры. Реклама гласила: "Обслуживание первоклассное! Цены второклассные!" Когда в торговых залах наверху начиналась распродажа товаров, "Мартьяныч" опять не дремал, обращаясь к покупательницам:

 

"Накупив себе обновки,

совершивши трудный путь,

вы к Мартьянычу с "дешeвки"

поспешите отдохнуть.

 

По условию с мужьями

встречу вы устройте там,

и увидите вы сами,

как понравится мужьям.

 

Вы там только побывайте,

не захочется назад:

ресторан "Мартьяныч" - знайте,

превращен в цветущий сад!

 

Здесь не надо крупной сметы,

чтобы выпить и поесть,

посмотреть на кабинеты

и в один из них засесть". 

 

Мартьяныча обожала вся Москва, народ в ресторан валил валом, потому как для русского человека главное - не просто выпить и закусить, а сделать это с выдумкой и фантазией. Как завещал "великий Мартьяныч"!

 

 

№ 5 (50) 2004 НОВЫЙ  IНОСТРАНЕЦ

Елена САВИНОВА

Исторические фотоиллюстрации

Михаила ЗОЛОТАРЁВА

Источник: http://www.VsePoselki.ru
Другие статьи о загородной недвижимости
Больше снимем вместе

Второй год подряд рынок загородной аренды живет под девизом «Экономия, экономия и еще раз экономия», причем это справедливо для всех сегментов - от элитного до низкобюджетного. Состоятельные арендаторы теперь предпочитают снимать жилье на короткий срок, а семьи победнее - оплачивать загородные дома в складчину.

Как понять и полюбить русскую дачу?
  Девелоперы строят загородные дома, которые позволяют жить в них круглогодично. Однако покупатели не спешат покидать мегаполис. В загородные коттеджи, таунхаусы и даже квартиры в малоэтажных жилых комплексах большинство приезжает лишь в теплое время...
Загородные поселки стремятся к простоте

Еще лет 10-15 назад идеальный загородный дом был невероятных размеров и с богатой отделкой. С тех пор покупатели стали более практичными - на первое место вышла функциональность. Застройщики больше не пытаются поразить своих клиентов входными группами из мрамора с позолотой, стремясь к балансу между формой и содержанием.

Элита столкнулась с дефицитом

Дно кризиса на рынке элитной загородной недвижимости, похоже, преодолено. Во всяком случае, девелоперы чувствуют себя гораздо увереннее, чем в прошлом году, и не идут на большие уступки, как раньше. Компании пока не берутся за новые проекты, и потребители начинают ощущать дефицит качественного предложения в элитном сегменте.

Бесподрядное хозяйство

По признанию застройщиков, единственным действенным инструментом для удержания спроса на участки без подряда остается снижение цен

«Золотые сосны» — поселок высшей пробы

Концептуальный поселок клубного типа, построенный в окружении хвойного леса,  - так лаконично можно охарактеризовать поселок «Золотые сосны», расположенный в часе езды от МКАД по Ярославскому направлению.

Легенды и мифы Преображенки

Старинные московские районы, улочки, переулки у большинства ассоциируются с Арбатом, Замоскворечьем, Патриаршими прудами. Но атмосфера Москвы не ограничивается Бульварным или Садовым кольцом. ДН рассказывает о менее знаменитых московских районах, которые сохранили свое очарование до наших дней.

Сезонная охота на русскую дачу

Русская дача - явление уникальное. Это слово не переводится на другие языки, потому что в них отсутствует соответствующее понятие. Историки утверждают, что первые дачи в России появились в начале XVIII века, когда Петр I начал раздавать приближенным земельные участки под Петербургом, в основном по дороге к собственной летней резиденции - Петергофу.

 

Лучшие коттеджные поселки Подмосковья. Загородная недвижимость